January 19th, 2019

Дрбинская

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Крещение

      Я еще пишу тут кусочек из старых воспоминаний о работе в сельской больнице. Буду рада, если интересно. С Крещением всех!

   ...Когда ночь спускается над роддомом, то там редко бывает все спокойно. Старая поговорка была у нас в ходу - “детей рожают, когда делают”.
Но иногда дежурства бывают очень спокойными. Тогда кипятится чайник, на столе появляются всякие домашние кулинарные шедевры, цель которых, как правило, удивить коллег-женщин по работе, ну и разговоры, разговоры.
В эту ночь врач-гинеколог, дежурившая с нами, только вернулась с курсов повышения квалификации и была полна впечатлений. Сперва она рассказывала про всякие новые идеи в медицине, про то, что теперь детей прикладывают сразу после родов к груди и даже разрешают мужьям на родах стоять (“и зачем вот это, спрашивается, надо?!”).
Потом она рассказала историю, которая навсегда отпечаталась у меня в памяти.

      Я давно заметила, что в событиях в жизни присутствует рифма – они как будто перекликаются между собой , повторяются, образуют какой-то узор. Так и это история вспоминалась мне потом не раз в жизни.

      Врач рассказывала: на курсах была одна молодая женщина, у нее была такая смешная прическа, чистый пух, как у цыпленка, бело-золотистый. Мы ей советовали, - сходи в парикмахерскую, сделай что-нибудь с головой, а то ж все оглядываются. Она отвечала – никогда не буду стричь волосы, вот что есть то есть. И как-то рассказала свою историю, вот так же вечером в общаге за чаем.
Одна из лучших студенток на курсе, региональный ВУЗ, учивший весьма добросовестно. Элита потока, попала на специализацию по гинекологии, предел мечтаний многих однокурсников. Встречалась с парнем, который тоже был один из лучших студентов, из небольшой престижной группы хирургов. Незадолго до окончания ВУЗа они расписались, чтобы вместе ехать по распределению. Получили направление в районную больницу в Центральной России. В больнице была и хирургия, и гинекология, и роддом. Коллектив неплохой, квартиру дали – все складывалось прямо на зависть. Девушка, назовем ее Наташа, была готова к работе, бралась за все, но любимым все же был родильный дом. Там она планировала в дальнейшем работать после того, как закончится интернатура и положеные в то время три года отработки. Молодежь чаще ставят в ночные дежурства – она была этому рада, и знаний прибавляется, и деньги не лишние.
      В тот день она вышла в ночь к семи вечера, роддом был практически пуст, все тихо. Дежурили всегда по двое врачей на случай операции. Она спросила медсестру, где вторая врач, та ей говорит – все на собрании, оно затянулось, что-то там к Новому году поздравления администрации. Сказали - если что нужно будет – звоните, вызывайте. Спокойно все так.
И вдруг в тишине двери хлопают, кто-то кричит, ее зовут в приемник на первом этаже – женщина поступила в роды с кровотечением, подозрение на разрыв матки. Одни из самых страшных кровотечений в медицине это те, что в гинекологии, счет идет на минуты. Роддом был на отшибе, до главного корпуса бежать минут десять через весь двор, сотовых телефонов не было тогда и в помине. Наташа быстро распорядилась женщину везти в операционную, крикнула медсестре, чтоб она звонила в главый корпус, сама побежала следом в операционную. Медсестра успела вколоться в вену, в такие минуты это трудно, вены спавшиеся, они вдвоем быстро наладили капельницу. Физраствор, Рингера – все, что было – все лили струйно. Женщина лежала бледная, без движения...
      И вот Наташа говорит – вот в эти минуты я прямо видела, как из нее утекает жизнь, прямо такой же струйкой, как в капельнице льется. Вбежала медсестра с приемного – не могу, кричит, дозвониться, телефон поднимают и сбрасывают, поднимают и сбрасывают! Один раз секретарша спросила, что надо, я ей ору – врачей в роддом, а она так важно – у нас собрание, позже звоните. И начала сбрасывать звонки.
      Роддом не бросишь, Наташа вспомнила, что кто-то сидел в приемном так сгорбившись, она прямо краем глаза увидела и запомнила – она понеслась туда. Это был несчастный муж этой женщины, он сидел, глядя в одну точку... Наташа сказала ему – вашей жене нужна операция, врачи в главном корпусе, бегите туда и кричите – в роддоме чп!! Вот только это, ни слова лишнего, а то там дура секретарша вас не пустит. Бегите и кричите – в роддоме чп!! Они знают, что делать.
Наташа вернулась в операционную, быстро одела все стерильное, всего несколько мгновений, а казалось – век прошел. Все было готово, только ждать второго врача и анестезиолога. Она говорит – это было самое страшное, ждать, смотреть на стены, на потолок, и бояться опустить глаза на лицо женщины и увидеть, как оно сереет. Оно было не как простыня, простыня была желтая после автоклава. Не как снег. Снег за окном был розоватый на закате. Лицо было белое. Она боялась, что оно будет сереть – и боялась смотреть на него. Считала дыхание – и боялась смотреть. У нее на дежурстве еще никто не умирал.
Наташа думала, кто влетит в операционную первым, она почему-то ждала, что это будет заведующая со второго этажа, она всегда неслась первая. Наташа угадала – в дверь влетела заведующая, плечом вплотную к ней анестезиолог.

      Ждать страшно. А как только начинаешь действовать, страх уходит. Все не идет, все летит по плану. Началась операция. Ребенок уже погиб, но женщину успели спасти. Позже врачи говорили, что ребенок внутри повернулся как-то так удачно и прижал кровоточащие сосуды головой – это дало немного минут лишних, удалось успеть остановить кровотечение. Женщина долго лежала в реанимации, много крови переливали, родня, друзья – все сдавали. Но уже стало ясно , что она выживет. Детей у нее больше не будет, но это не были первые роды, было двое старших. Муж был благодарен, бедняга, он винил себя, что вовремя не увидел, что жена упала. Наташу все хвалили – не растерялась, сделала все правильно.
      Но для нее начался страшное время, она закрывала глаза и видела это белое лицо и опять этот страх, что оно сереет... Наташе все время казалось, что все не так хорошо кончилось, что хорошо это сон, а она проснется – и у нее труп на столе. Ей казалось, что иголка выскочила из вены, что раствор льется под кожу, что муж не добежал, что он сам упал и лежит там во дворе, что все умерли...
      Однажды она проснулась, поднялась с постели, а все волосы остались на подушке. Все понимали, что это просто сильный стресс. Ее отпустили на больничный, потом опять на больничный, потом перевели в поликлинику – думали, а вдруг все же что-то заразное, эта лысина.
      Наташа переходила улицу, не глядя по сторонам, она в душе хотела, чтоб ее переехали. Жизнь просто погасла. Ей казалось, что та женщина умерла. Знала, что нет – но, закрыв глаза, видела ее опять под простыней белую. Она говорила – я теперь всех женщин видела такими белыми умирающими на столе операционной – всех вокруг, коллег, прохожих. Жить было незачем.
Волосы не росли.
Приехали родители. Пытались ей помочь. Еду готовили, кормили, выводили на прогулку, как дитя.
Ушел муж.
      Наташа ничего не замечала вокруг. Работала на автопилоте, как сама говорила, добрые коллеги подстраховывали.
Пришла весна. Вдруг Наташа поняла, что беременна, и давно, срок большой. За этим стрессом она не заметила проявлений. Так же безучастно она решила договориться сделать поздний аборт. Сказала матери, чтоб помогла организовать.
Родители были в шоке от ее решения. Сказали, что не дадут. “Мы дочь теряем, ты хочешь и внука нас лишить?!” Мать валялась в ногах у нее и плакала, ее никуда не отпускали одну. Отец снял двери во всех комнатах, они по очереди провожали ее и караулили, когда она переодевалась или ходила в туалет. Так вместе и доносили и родили вместе, не отходя ни на шаг.
И вот последние дни беременности, роды дочки – и кошмар стал отпускать ее. Она встретила ту выжившую женщину в поселке с мужем и старшими детьми, узнала по мужу, такой же сгорбленный, но больше не потерянный совсем.

      Стали постепенно расти волосы – вот такие пушковые.
Вернулся муж, он скребся под дверью в первый раз, как пришел. Наташа говорит – я думала, это соседский кот, долго не открывала, он стоял на коленях, называл себя подлецом. Она решила его простить. Сейчас образцовый отец и муж, задарил подарками.
      После декрета Наташа возвращалась в роддом, ее брали опять, но из-за перерыва послали на курсы повышения квалификации. С ребенком муж и мать с отцом, пока она учится. Жизнь возвращалась.
Но Наташа говорила – даже не говорите мне про парикмахерскую, я не буду стричь эти волосы, они мне слишком дорого достались.

Buy for 20 tokens
Книга вышла в издательстве Ridero. Эти стихи мы уже печатали в нашем совместном, с Татьяной Крымовой, блоге. Теперь это официальное издание. Это дань памяти нашему другу. Приобрести электронный или бумажный вариант можно по ССЫЛКЕ.Книгу можно купить так же на litres.ru и ozon.ru.