Своими словами. Григорий Марговский. Стихи.



ПОВЕСТКА

За тобою пришли, одевайся.
И уйми эту дрожь.
Никакого, запомни, девайса
Ты с собой не возьмешь.
Безмятежный сей мир не резинов,
Возмутитель умрет.
Осторожнее будешь, разинув
Независимый рот.
Сколько раз ты, родившись в сорочке,
Получал под ребро?
Сколько раз на запрос об отсрочке
Отвечали "добро"?
Думал, век не сноситься шарниру
С головой без царя?
Поздно, батенька, реинкарнируй
За леса, за моря!
А останется ль тот неизвестен,
Кто в герои пролез, -
"За" и "против" на крылышках взвесьте,
Вертухаи небес.
Ведь размолвку со всею вселенной
Нелегко оправдать,
Даже если твой опус нетленный
Для иных благодать.
Взгляды скользки, пожатия липки.
Ты фантом для людей.
Только ангелу смерти улыбки
И хотелось твоей.


СВАМИБАНДА

Приучая спасать свою шкуру,
Шибко умных линчуя вражин,
По Руси проповедует гуру
Свамибанда Бабах Шорохшин.
Шорох шин настигает любого
Кто балует и в спину - бабах! -
Чтоб заткнулось правдивое слово,
Обличенья рассыпались в прах.
Знать, религия эта простая
Всем понятна и очень близка:
Лижет пятки трусливая стая,
Красотою гордясь языка.
Происходит ли он от санскрита,
Свамибанда, ответь на вопрос?..
Но молчит, и лицо его скрыто
Душным маревом крови и слез.


ВЕЛИЧИЕ ДЕРЖАВЫ

Начальнику Генштаба -
Директор контрразведки:
"Нам угрожает баба,
Но у нее есть детки.
Все семеро по лавкам
Уже у нас на мушке.
Прикажете козявкам
Штыком отрезать ушки?"

От Лиги акушеров -
Карательным отрядам:
"Задача офицеров
Стоять не пятясь задом.
На Родину напала
Орава спиногрызов.
И пусть они мал-мала,
Отчизне брошен вызов."

Фельдмаршал обер-ставки -
Лейб-гвардии майору:
"Достать их из-под лавки
И всех предать позору.
Щипцами вырвав ноздри,
Залить им ранки ядом.
Столичной "Коза ностре"
Отправлено с докладом".

В Палату адвокатов -
Лефортовский охранник:
"Для юных супостатов
Пришлите в карцер нянек.
У заключенных свинка,
Знай чешутся на дыбе.
А младшая, блондинка,
Молчит подобно рыбе".

Подельник Патриарха -
Стране, в прямом эфире:
"Дежурная свинарка
Прижгла младенцам чирья.
За помощь негодяям,
Двурушника и труса
От церкви отлучаем
Во имя Иисуса".

Пресс-цербер Президента -
Судилищу в Гааге:
"Враньем кишит френдлента
Про лазарет в тюряге.
Ни бабы, ни детишек
Не видят волкодавы,
Обозревая с вышек
Величие державы".


СЕМИДЕСЯТИЛЕТИЕ

Чем ближе девятое мая,
Тем горше листаю тетрадь,
Решительно не понимая
Какие слова подобрать.
Безумье настало не сразу:
В отчаянной схватке с врагом
Страна подцепила заразу,
Сгубившую разум тайком.
Победа, ты значишь немало,
Но разве не этот же срок
Безбожная власть простояла
И рухнула с глиняных ног?


НАРОД И СКОМОРОХ

Пахать. Полоть. Сеять. Жать.
Возьми себе эту песнь.
Отдам за так даже пядь
Земли, где аз грешен есмь.
Дарю котел, плуг, седло:
Ковать, точить, мять, лудить.
Не хочешь брать? Развезло?
Проветрись, брат, к речке выдь.
Сниму нагар, плесень, ржу.
Вот репа, мед, каравай.
Пряду. Сучу. Тку. Чешу.
Носи, форси, рви, сбывай.
Ты только спой - как светла
Та полоса вдоль межи...
Спалил гортань, чай, дотла?
Тогда про жисть расскажи.
О чем бурчишь, не пойму?
Бойчее бай про шалав:
Каких топтал в терему,
Каких валял среди трав?
Разгладь-ка холст, намалюй
Зазнобу - ох, и завел!
Как не украсть поцелуй,
Когда весь век точно вол!..
Мокни-ка в сурик, добавь.
Гыгы, варнак, ай, хитер!
Так молода - будто въявь.
Хорош и струн перебор.
Баклуши бью, хохочу:
Гусляр из царских палат!
Блудить, бухать. Только чу!
Колокола, вишь, звонят...
То новый вышел указ:
Держи, лупи да вяжи.
У нас от ваших проказ
В печи усохли коржи!
Издохла рыба в пруду!
В лесах прогнили грибы!
Да я ж себя не блюду
Из-за твоей ворожбы!
Ты развратил, супостат,
Мне душу чистую! Хвать -
Стрелецкий вызвал наряд
И рад, итить мою мать.



КОРИОЛАН

Бармен с официанткой сцепились из-за чаевых,
Чтоб не смущать клиента, лаются по-креольски.
На ночь аквалангисты клеют стройных чувих,
А мне почему-то чудится вагончик в Вольске.
Что я видел хорошего - на родине, имею в виду?
В шпалоподбойной бригаде нас было пятеро.
Не объяснишь вот этому чопорному какаду -
То ли кинопродюсеру, то ли владельцу катера...
В нашем купе было шумно, на зависть всем:
Мы обсуждали с Индиковым лафу на филфаке.
Если открыт сельмаг, черносмородиновый джем
В поисках витаминов гурьбой сметали вояки.
Я, говорил Рухая, в таких кабаках кручусь,
Телок таких снимаю! Никто не спорил с Тимуром.
Пылью с завода цементного присыпанная Русь
На слободу цыганскую цыкала утром хмурым.
С валенками прокатили салаг-простофиль,
А кирзачи не греют: организм-то ослаблен.
"Как, покажи, вбивают железнодорожный костыль
По-литературному?" - скалился капитан Бляблин.
Все ерунда, самое главное - остался жив!
Прапорам строгача влепили в полку учебном:
Ходос уснул на рельсах, и, поздно затормозив,
В дупель его расплющила вертушка со щебнем.
Вольск - от казацкой "воли", сомнений никаких,
Но иногда предаюсь этимологическим фантазиям:
Что если вольсков привел сюда предводитель их -
Раз навсегда покончить с имперским безобразием?


НИКОГО

Никого, повторяю тебе, поутру
Нет на той остановке трамвая,
Где дубы очерствелые морщат кору,
По привычке талон отрывая.
«Букинист» разорился, хрущобы снесли,
Райсобесами ведает церковь.
Успокойся уже, чепуху не мели:
Да, повесился Костя Аверков!
Укатила Любаня со шведом в Стокгольм.
Ну а что тут такого, послушай?..
Я не в курсе. Кажись, без креста, только холм.
На «лимон» он попал с этой клушей.
Никого, никого! Не дошло до сих пор?
Помнишь Русика, баскетболиста?
На него, отъезжая, навесил партнер
Оружейную фирму «Баллиста».
И не надо мне впаривать вашу жратву
В упаковке – сыта я по горло!
Никого, понимаешь? Кошмар наяву.
Что ж, похоже, теперь ты доперла.
Лишь дворовая ведьма: кого бы проклясть
Или с кем пацаненка забацать? –
С перепою уперлась в военную часть
Двадцать девять семьсот восемнадцать.


ФОРТ ОНТАРИО

Лашатеми кантаре
Кон ла китарра ин мано.
Опять ты, форт Онтарио,
Мигаешь мне из тумана?
Что там дрожит - не эхо ль?
Я против фальсификаций:
Не сам я вовсе уехал
И не из жажды скитаться.
Не сам, не сам, ты понял?
Не надо корчить дебила!
Их злобный вой урезонил,
Пальба в ночи убедила.
И те, кто на Востряковском,
Мои свидетели нынче:
Москва, шепчу я стрекозкам,
Как много в этом линче...

Шуршали гнусно газеты
В подземном том переходе.
Под гитлерюгенд одеты,
К погрому звали отродья.
Вослед ушедшему веку
Хоругвеносцы бухие,
Поддых уделав калеку,
Орали: «Слава России!»
Грозили новым путчем,
Росли густым чернолесьем:
Дай срок, еще отчебучим,
На фонарях развесим!
Пора осмыслить, бояре,
Наследье Томаса Манна.
Лашатеми кантаре
Кон ла китарра ин мано.

И эти сумерки серы
Случайно не оттого ли,
Что нет больше ни веры,
Ни просветленья, ни боли,
Ни страха перед отчизной,
Ни раболепства к чужбине?
Луна, маркой акцизной
Нашлепнутая иссине.
Душа, вмятая в тучи,
В немую фильму предгрозья.
Комфорт, благополучье,
Судьбы гневные гроздья.
Не сам я, не сам, твари!
Терпеть не могу обмана.
Лашатеми их кантаре,
Кон ла китарра их в мано!


БРАКОНЬЕР

Стали рощи по осени дымчатей.
Черепанов заводит моторку.
Ах, вы кони ретивые, вымчите
К освещенному солнцем пригорку!
Не случалось еще без лесничего,
Чтобы влет глухаря и до дому:
Так и тянет на свежую дичь его -
Знай делись, а не то по-плохому.
И покуда на вертеле жарится
Недослушанное токованье,
Отражает прозрачная Старица
Колебания водки в стакане.
И в башке у охотника оползнем
Кореша, да и просто салаги,
Кто и сколько бутылок ухлопал с ним
За компанию в шумной общаге.
Но актерская доля тяжелая,
Говорит он (а егерь кивает),
Оборзела тусовка двуполая,
Взбунтовался, чудес не бывает,
И теперь отдыхаю, как водится,
Избежав кабалы и позора...
Ладно, Митрич, храни Богородица
Наши реки, леса и озера!


КОШКИ ВАДИМА КОШКИНА

В Петрозаводске переводчик
Былин исландских домотканых
Лавиной упивался строчек,
Не помня об анкетных данных.
Враги, застав его поддатым,
Сумели натравить декана:
Мол, он войну прошел солдатом,
А сам еврей, что архистранно...
Но Кошкин, сей прегордый кёниг,
Не растерялся мыслью пылкой:
На кафедре о подоконник
Прощально оперся с бутылкой,
Лелея в ней на самом деле
Не кальвадос, не кварту рому -
Аптечное густое зелье,
На Первомай презент обкому.
И вот, когда должна начаться
Одна из самых по шкале их
Идейно важных демонстраций,
Запахло мятою в аллеях.
Сто кошек, в аморалке, пьянке
Застигнутых, какая сцена!
Нанюхавшимся валерьянки,
Им было море по колено.
Катясь по площади враждебно
Наперерез трудящей массе,
Свернул водоворот молебна
Волну хвалебных катавасий.
Во славу Дарвина мяуча,
Хлебнув отваги у берсерков,
Нещадно вздыбленная туча
Давила робкую партцерковь!
А полководец их бесстрашно
(Как некогда, воюя с фрицем)
Вкушал "Столичную" под брашна,
Пируя скальдом остролицым.


ПРОМЕНАД

То жил как правильный пацан,
А то сигал как Подколесин.
Не упразднить ли балаган?
Мне и язык-то их несносен:
"Многоходовочка", "в пандан".

Ни галстучек, ни пиджачок
Меня уж боле не коробят.
Молчу, не раздуваю щек.
Признайся, для тебя я хоббит,
Букинистический жучок?

Эх, притомился слегонца
От эдакого променада...
Ни Бэкингемского дворца,
Ни Русской премии не надо,
О, мира хлипкая грязца!


ИЗГОЙ

Ах, ни парижская "Ротонда"
Не распахнулась для меня,
Ни санатории Литфонда
С их грабежом средь бела дня.
Узнав гонения и дрязги,
Пришлось похоронить мечты,
Поскольку устаешь от тряски
В "столыпине" до Воркуты...
Раздет-разут в джакузи-баре,
Как воющий в остроге князь,
Я проклинаю вас, бояре,
Осклизлой устрицей давясь.
Гарсон с салфеткою на пузе
Мне говорит: май плежа, сэр! -
Как будто шишка я в союзе
Писателей рэсэфэсэр.


НОЧЬ

Где вы, рассказы про СМЕРШ,
Водка под кильку в томате,
Ножик с пометкою "нерж",
Кашель некстати?
Где озорной говорок
Той балашихинской Сони,
Взбалмошно гревшей меж ног
Чьи-то ладони?..
В тюбике кончился клей,
Взгляды с иконок все строже.
Слез ты моих пожалей,
Господи Боже!


ДАВИД САМОЙЛОВ

Словечко за меня замолвив,
Давид Самойлов
На таллинской истаял сцене
В мой день рожденья;
Разбросаны по жизни знаки:
Уж так совпало,
Что речь держал о Пастернаке
Старик устало -
Как вдруг свечу задуло в храме
И он, без боли,
Сошелся с гордыми тенями
В святой юдоли...
А мне остался голос гулкий,
Печаль провидца:
Поэт в Безбожном переулке
Взирал сквозь лица,
Высматривая дух мятежный
Ведомых верой
В Поэзию, чей ландыш нежный
Не дышит серой;
И блеск фамильного рояля,
И чай с беседой,
Четыре фолианта Даля
С «Атхарваведой»,
И тот звонок - от вас не скрою -
По телефону,
Над черносотенной Москвою,
Подобный стону...
Ну, что ж, за помощь напоследок
Я благодарен!
Еще за то, что общий предок
Наш не Булгарин;
Что все шедевры коренятся
Уже заране
Не в череде реинкарнаций
Столпов признанья,
А просто в слове человечьем:
Вдвоем, за чаем,
Когда мы искренностью лечим
И воскрешаем.


СЮЖЕТ

С резною тростью в аквапарке
Он вытанцовывал фокстрот,
Вставляя сочные ремарки
В каскад рискованных острот.
И был необычайно стилен,
Вконец отбившийся от рук,
Для повелительниц гладилен,
Поплевывавших на утюг.
Перемывали как когда-то
Ему все косточки, пока
На горничных пансионата
Заглядывался вполглазка.
И то помрежа пропесочит,
То в чесучевом пиджачке
По эспланаде, будто кочет,
Разгуливает налегке...
От Госкино и до Гослита
Ценили умницу, жуир
Расплачивался деловито,
Хотя из тех еще транжир.
И только с примой белокурой
Ему разок не повезло:
И вот, повязан с агентурой,
В вагон садится тяжело -
И отбывает на гастроли
В неблагодатные края,
Где ветер снежное застолье
Созвал на тризну бытия.


МОНОТЕИЗМ

В Иудее высокое небо,
Оттого и Господь лишь один,
И смиренной молитвы плацебо
Исцеляет тебя, паладин.
В пантеоне соседнем блудили,
Воровали у брата коров,
От деталей в аттическом стиле
Глаз замылился, дух нездоров.
А у нас как ни тщись, ни фига ты
Разглядеть не сумеешь во тьме:
Фараоновы только палаты
Заискрят на реке Колыме...
Ждет еврейская вера упрямо
То хулы, то всемирной хвалы,
И с Альцгеймером русская мама -
Православных ракет «Хезболлы».


ФРЕСКА

Не о чем по сути нам
Пререкаться с бабами,
Ей обрыдло с Путиным,
А ему - с арабами.
Вырос под Коломною,
А она из Харькова,
На дивчину скромную
Парубка бы яркого!
Ссорились в Нацерете,
Времена-то гиблые,
Это, не поверите,
Назарет из Библии...
Он с портретом Сталина,
С хриплою "Атиквою":
Мол, страна развалена,
Я храню реликвию!
А она - с Крещатиком,
Все пакует паприку,
"Ма нишма?" солдатикам
И пройдет на фабрику.
Вот и переперчила;
Возвращались под вечер,
Он все гнал на Черчилля,
Лорд ему наподличал.
Вдруг по ним с обочины
"Калаши" гебешные,
Пули не просрочены,
Хоть места нездешние...
Эх, ты Русь еврейская,
Русь жидомасонская!
Что тускнеешь фрескою
Над горой Сионскою?
Где-то между Африкой
И турецким берегом
Жарь свинину с паприкой,
Водку лей по скверикам.


ПИРАМИДА

Да не льсти, дурачок, не стелись ты
Перед властью косматых бандюг,
Мы ведь оба с тобою стилисты,
Отличим, кто орёл, кто индюк!
Нам разжевывать долго не надо:
Неизящна словесность, когда
Оперенье особого склада
Поощряется в ней без стыда.
Участь плотника или таксиста
Без сомнения лучше стократ,
Экзистенция их неказиста,
Да отрепья души не торчат.
Фанфарона, лжеца и позера
Никогда еще, это ты брось,
От законного спрятать позора
Всем регалиям не удалось.
Как ни глянь, позолота грошова,
Ни президиум твой, ни жюри
Пирамиде финансовой слова
Не прибавят здоровья внутри.
И от вируса шулерской гнили
Так же рухнет однажды она,
Как плодящая фальшь в изобилье
Лизоблюдского жанра страна.


ШОФЕР

Заведен уж мотор для Михоэлса,
Стекла вымыты, масло, бензин.
Он и сам с этой мыслью освоился,
Бормоча: сколько лет, сколько зим!
Отгремели фуршеты, овации.
Лир на сцене не так умирал.
Проведение спецоперации
Поручается вам, генерал.
Приструните левита и коэна,
Показав им всемирный размах!
Полно клянчить для русского воина
Шоколадки в буржуйских домах!
Мы нацизм победили отвагою,
Широтой бескорыстной души!
Распишись под казенной бумагою.
Хорошенько, шофёр, не спеши.
Подави добросовестно, выдуши
Всю из нехристя лишнюю прыть.
Пусть он черту мурлычет на идише,
Коли вздумал с вождями шутить!
А мартышку баюкать курчавую
И в аду бы он мог, голосист...
Тяпну водочки, сальца захаваю -
И на выход, народный артист!


СУВОРОВ

В фавориты играя, патриций
Забывает священный свой долг,
Перед страстною императрицей
Не спасует Семеновский полк!
Одному из его мушкетеров
Прозорливо триумф предрекал
И с тобою по штофу, Суворов,
Нынче б дернул арап Ганнибал.
Но пока перед строем косица
Все мелькает да бьет барабан,
Не успели ли мы заразиться
Кровожадностью от басурман?
Не подвержен ли доблестный воин
Отголоску неистовых вер,
Отчего и мундир его скроен
С супостатом на схожий манер?
Не пристало великой державе
По беременным бабам ступать,
Матку Боску зовущим в Варшаве,
То есть Божью по-нашему мать!
На Руси христианство, ответьте,
Не османского ли образца,
Коли братства лишенные дети
Исподлобья глядят на Отца?
Что наукою фортификаций
Ты поведаешь тем пескарям,
Чьи повадились души плескаться
Над хоромами бар по утрам?
И крючки вопросительных знаков
Окунаем мы в бездну, горды
Небожительством тех, кто Очаков
У султановой вырвал орды.


РЕМЕСЛО

Мы расстались с эпохою Ельцина,
И общенья сужается круг,
Хоть и падает на пустомель цена
Не засчет молчаливых ворюг.
Остаются одни междометия
В оскудевшем твоем словаре,
Переезд из столетья в столетие
Многим выпал на смертном одре.
Но ни времени, ни расстоянию
Неразменных друзей не украсть,
Демагогию и клептоманию
Не навяжет нам жадная власть!
И не дрогнет сплоченная мафия,
Для которой всех грантов святей
Богоизбранных рифм орфография
В синтаксическом блеске идей.


КИТЕЖ

Подводной мечты не похитишь
У русской души ни за что,
Ей град белокаменный Китеж
Милей одиссеи Кусто.
Орды басурман не боятся
И чинно в незримом раю
С проборами старообрядцы
Возводят столицу свою.
Гримасы презрительно корчит
Скучающая немчура,
Но княжеский терем узорчат,
И луковка церкви пестра!
Бросается бедная Лиза,
И с ней Катерина в грозу,
Для тех не просрочена виза,
Кто колокол слышит внизу.
А там торжество благодати,
Беззвучно орут петухи,
На вывесках "еры" да "яти",
Все пастыри там от сохи.
Затем и раскинулся Китеж,
Чтоб лучших принять наравне,
И даже расстрелянный идиш
Сумел притулиться на дне.
Там нет ни газетных полемик,
Ни выставочной толчеи,
И Сахаров там, академик,
С Немцовым гоняют чаи.


ХУДОЖНИКИ

Ресторанчик в Сетуни,
Говорок блатной,
Или лофт в Манхэттене,
Дернем по одной!
Маньеристы мелкие
Лезли на Парнас,
Был в своей тарелке я
Только среди вас.
Помню я, художники,
Вольной воли взрыв,
Так кутят острожники,
Вохру завалив:
С винами початыми
В залах ЦДХ,
За семью печатями
Смертного греха...
Выморочь гебистская,
Не устанешь ты,
С обысками рыская,
Грунтовать холсты.
Всю отчизну выбели,
Почву умертви,
Из посева гибели
Не взойти любви!
На скамье Владимирыч
Станет куковать,
И пойдешь ты, выморочь,
По миру опять...
Вот тогда я в августе
Яблок соберу,
Весело созвав гостей
На большом пиру.
Чтоб писали сызнова
Пестрый натюрморт,
Без вора акцизного,
Лютых держиморд!


КРИВДОСТАН

Полжизни обитая здесь,
Я предаюсь мечтам,
Что кривду властную и спесь
Прижмут однажды там.
Обложат логово зверюг,
Окружат всей толпой,
И вздёрнут главного на крюк
За подлость и разбой.
Ведь этот изверг натворил
Кровавых столько дел,
Что и смирению терпил
Наметился предел.
Вставайте, жалкие рабы,
Шепчу я сам не свой,
Виновник пыток и пальбы
Заплатит головой!
Ночами глаз я не сомкну,
Так мерзок мне тиран,
Он превратил мою страну
В безликий Кривдостан!
Надежду он рассыпал в прах,
Любовь сумел распять
И веру вытравил в сердцах,
Будь проклят ушлый тать!

Оставь, соседи говорят,
С призывами не лезь,
Ведь ты покинул этот ад
И обустроен здесь.
На щепки поруби бревно,
Принюхайся к цветам,
Тебе должно быть все равно
Что происходит там...
Но нет, ведь этот негодяй
Готовится к войне,
За наш и их далекий край
Тревожусь я вдвойне!
Ему сдаваться не с руки,
Он чует трубный глас,
Он кривдостанские полки
Науськает на нас!
Вот почему душа поднесь
Взыскует по счетам
За зло, творимое не здесь,
За тех, кто мучим там.
Вставайте, люди всей земли,
Чтоб, страхом обуян,
Глазел бессильно из петли,
Ничтожный Кривдостан!


ВЕЛИКАЯ ЧУМА

Посыпались отравленные стрелы
С татарскою заразою чумной.
Те генуэзцы, что остались целы,
Смертельный вирус завезли домой.
Самобичуясь, флагеллантов толпы
Курчавым чернокнижникам в вину
Вменили эпидемию: из колбы
Кто выпустить посмел бы Сатану?
Спасаясь от погромщиков, аиды
Бежали в Польшу. Вот исчадья зла!
Болезнь, исмаэлитский дар Тавриды,
На север, в Скандинавию, ушла...
Сегодня знаем: в гетто мыли руки,
Обряд Талмуда был веками чтим.
Доверьтесь достижениям науки,
И снова расцветет курортный Крым!


ЧУЖИЕ И СВОИ

В родной среде так просто быть своим,
Естественны рефлексы и повадки,
Витийствуешь, к чужим непримирим,
Респект и уважуха, все в порядке.
Но, чтоб снискать доверие чужих,
Не замечай подвохов, притеснений,
Пускай язвят, паши за всех как псих,
Напишут на плите: почил наш гений!
Рыбак, как говорится, рыбака,
Но рыбка из пруда не всем даётся,
От блата не полней садок дружка,
Поток вражды - к улову инородца.
И если уж на то пошло, поддых
И жмых на нарах получить в итоге
В десятки раз обидней от своих,
Чем от чужих роскошные чертоги.


ТЕЛЕВИЗОР

В конце шестидесятых я застал
Тот ящик черно-белый, под забралом
Стекла увеличительного – мал,
Чудачил он пришельцем разудалым.
Стращал нас параноиком экран,
Дугой надбровной поводя серьезней
Всех разом загнивающих капстран,
Неандерталец обличал их козни...
А нынче – плазма и архив онлайн,
Уже без рожек и на сорок инчей,
Денисовцам не тарахтит комбайн,
Геному их куда привольней нынче.
С утра не жахнет гимн СССР,
И если от ток-шоу вас коробит –
Айда на остров Флорес: там пещер
Полным-полно, где окопался хоббит!


АТМОСФЕРА

Мечтал устроить бойню терапевт,
Географ - мир перекроить по новой.
Менты на шлюхах делали гешефт,
Попы за прыщ сажали подростковый.
Бунтарь стучал опричникам царя,
Причесывая головы их песьи.
С младых ногтей закон боготворя,
Судья пытал присяжных на допросе.
Певец взрывал на сцене динамит,
А пиротехник пел в карьере Верди.
Рыдал могильщик, что его клеймит
Помощник палача наймитом смерти.
В молочную всем добавляли смесь
Сорта сивухи крепкие не в меру...
Все это вместе создавало здесь
Гнетущую, так скажем, атмосферу.


ИНДУЛЬГЕНЦИЯ

На индульгенциях Собор Петра
Был выстроен, обильные доходы
Сумела церковь, дьявольски хитра,
Пресуществить в изящнейшие своды.
И это лучше, чем лубянский храм,
На ордерах стоящий и доносах,
Где форменным убийцам и ворам
Сам патриарх протягивает посох!
Уж лучше справку выпиши мне ты,
Что я безгрешен, чем ломать в кутузке
Все ребра – по курортам мерзлоты
Распределяя ласково по-русски.
Милей расстрела взятка и подлог,
И смейся сколько влезет, пуля-дура,
Святым отцам прощаю, видит Бог,
Пусть римская цветет архитектура!


КОНТРМЕРЫ

А ежели и вправду создадут
Клон Путина, слюну обманом выкрав?
Запустят в зоопарк - и этот шут
Пройдется мимо уссурийских тигров,
Шакалов, львов, да грозно заорёт:
"Свободу всем!" Конечно же, директор
Обделается... Но простой народ
Подумает, что рядом Правый сектор!
Чтоб затравить бандеровца, сыны
Отечества немедля вскроют клети:
Из Люблино - в Володю влюблены,
Из Внуково - что старики, что дети...
И хищники, представь себе кошмар,
Пожрут гостей и жителей столицы!
Вот почему плевать на тротуар
Менты не позволяют, краснолицы.


С КОРАБЛЯ НА БАЛ

Прочти поэта тексты - и поймёшь,
Как булькают они в его аорте:
Три месяца назад кидало в дрожь,
За ним гнались бандиты на курорте!
Бригада эфэсбэшников ждала
Его в Санто-Доминго. А вчера лишь
Косулю сбил он. Жуткие дела!
Все так и было, зря ты зубы скалишь.
Ещё сосны завис могучий ствол
Над самой крышей после урагана...
Я как текстолог к выводу пришёл:
В магической судьбе ничто не странно!
Весь корпус проштудируй, не ленись:
Колеблется настрой, то ввысь, то оземь;
Кто сам не дрейфит оземь или ввысь,
Тот и пройдёт по тропам этим козьим.


СЕРИАЛ

Известный пульмонолог полюбил
Парижскую гризетку. Из «кремлевки»
В посольство перевелся. Как дебил,
Извозчикам швыряет сторублевки.
Она потомок фрейлины. Бежав
Из Петербурга, ушлая прабабка
Сапфир индийский прятала в рукав.
Зима, граница финская, нам зябко.
Глядь, камень у сектанта, что лицом
Напоминает Штайнера! С их кланом
Сражаясь, врач и девушка вдвоем
Летят на дельтаплане в Гётеанум...
А сценаристу двадцать с небольшим,
Родился на Мосфильмовской и ныне,
Отчисленный из ВГИКа, нелюдим,
Под Раменским торчит на кокаине.


ЦУНАМИ

Ложь во спасенье? Где она, кого,
Скажи, спасла? Угробила уж точно!
Ни фальши не приемлет естество,
Ни клеветы, состряпанной лубочно.
Над правдой надругательство претит
Оболганным, но редко бескорыстен
Навет бывает, зверский аппетит
Нагуливая в истребленье истин.
Так, ручейками мелкого вранья
Вливаясь в русло низости покруче,
Потоки шкурной выгоды струя,
Мы в океане лжи рождаем дуче!
Вы счастливы теперь, когда навис
Над хижиной любой цунами гребень
И с бредом невозможен компромисс,
Который был всего лишь непотребен?..


ДИССИДЕНТ

Был у меня знакомый диссидент,
Он юдофобов презирал как все мы,
Высоцкого с магнитофонных лент
Наяривал, строча свои поэмы.
К церковно-приходской его душа,
Как видно, не лежала: в результате
Не ЦПШ, а в рифму - ВПШ,
Партийную окончил очень кстати.
Редактором работал. Сколотив
Деньжат немало, что текли и сами,
Он вёл к победам кооператив,
Ударников снабжавший вымпелами.
Теперь кромешный националист,
Твердит про неизбежность геноцида.
Пьёт горькую. В руке зажавши хлыст,
Терзает душу давняя обида...


МАНЬЕРИСТ

Ошанинский окончил семинар
Задорный автор песен Пеленягрэ,
Жуир, мистификатор, мастер чар,
С просодией справлялся без виагры.
Что говорить, и вправду вечера
В России упоительны! Бродили
Со Степанцовым, бойких два пера
И куртуазных, вдоль по Пикадилли.
Хоть откосил от армии, наград
Нахапать и ему хватило шансов,
А так как Путин занял Сталинград,
Финансы боле не поют романсов.
Попал, что называется, в размер,
С румынского однако в переводе
Фамилия звучит как «черный хер»,
Давать умеют прозвища в народе.


NIGHTMARE

Во сне кошмарном я увидел Русь,
Как будто с дозой героина в вене,
Описывать детально не берусь
Возникшее в больном воображенье.
Линчуют новгородцы псковитян,
Таскает спикер за волосы женщин,
Готовит в космос, непотребно пьян,
Собачий косметолог деревенщин.
То, бабку за жилплощадь удавив,
На всенощную покупают свечи,
То детского хирурга в Тель-Авив
Спроваживают, созывая вече...
Очухался - мне в клинику пора,
Глотать пилюли от галлюцинаций.
Включил TV: "Что? Где? Когда?" игра
Финальная, талибы против наци.


КАНДИДАТ

Амнистию я объявлю заране
Всем тем, кто опозорил свой народ:
Ни кучке клептоманов при тиране,
Ни борзописцу, что смазливо врет,
Ни в митре золоченой мракобесу,
Что, дьяволову проповедь прочтя,
Вставляет канонично в эту пьесу
Умученное к празднику дитя...
Ах, словом, никому из них, поверьте,
Срок не грозит в каденцию мою!
Вас, упыри, кикиморы и черти,
Я перед трибуналом отстою!
Над яслями рванувший мирный атом
И СПИДом заразивший полстраны -
Все смоются!.. Могу я кандидатом,
Преемником стать вашим, пацаны?


ПУЗЫРИ

Увидел в новостях, как некий полк
В России муляжи готовит ловко:
Резиновый свой исполняют долг
Зенитка, танк, ракетоустановка.
А что ещё противника отвлечь
Сегодня может на пути особом?
Премьер-министра надувная речь?
Ток-шоу жабы с безразмерным зобом?
Службиста череп, полый изнутри,
Сродни бюджету, что он жадно доит?
Святоши предсказанье из Твери,
Когда разрушит Штаты монголоид?
От деревень потемкинских рябит
В глазах, но и в торговой-то рекламе
Впервые преуспели галл и бритт,
Нас мыльными прельщая пузырями.


КОММУНИКАЦИЯ

Глухонемой, используя айфон,
По скайпу улыбается невесте:
«Заеду завтра, матушке поклон!»
Раскованная радость в каждом жесте.
Возможности всем равные дала
Америка для теплого общенья.
На Брайтон сунься: «Русские дела.
С дефектом речи ботаем по фене».
В самой же метрополии - и тот,
Кто говорит и слышит безупречно,
Легко за безъязыкого сойдет,
С опаской уши затыкая вечно.
Недаром же поэт велел: молчи,
Скрывайся и таи! Он дипломатом,
Понятно, был, но всюду стукачи
В отечестве, безмолвием объятом.


ИНСТИНКТ

Наверное, инстинкт во мне ослаблен
Преодоленья жизненных препон,
Но помню шелест подмосковных яблонь
И тот сентябрьский колокольный звон.
От мыслей горьких начинает биться
Так часто сердце, что готов кричать!
Но чёрная зловеще каркнет птица,
И кофе пью в Вест-Роксбери опять.
Чем больше я отчизну критикую,
Тем глубже и сильней её люблю:
В который раз, прекрасную такую,
Случилось изуродовать Кремлю!
С ума сошла, глядит куда-то мимо,
В смирительной рубахе, ни гугу...
Чтоб выдюжить, забыть необходимо,
Ан сколько лет пытаюсь, не могу.


НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ

Как только был упрятан в диспансер
Беспутный брат Раисы Горбачевой,
«Сухой закон» ввели в СССР
И муж ее призвал к эпохе новой.
Естественно, страну он развалил...
Но тотчас, по симметрии закону,
Народный вождь от водки и «чернил»
Увлёк братву к элитному «бурбону».
Выкачивать учились нефть и газ
До капельки и сцеживать в стакашек
На этот профицит: в десятый класс
Не всех перевели девятиклашек.
В итоге – допились до ДНР
И ЛНР... Зато уж трезвый Путин
Весь мир перекроит на свой манер
И на иглу посадит, взглядом мутен!


СЛОВЕЧКО

Про антисемитизм товарищ Сталин
Сказал метафорично: дескать, он
Для хищных каннибалов актуален,
Опасный пережиток тех времён!
В условиях грабительского рынка
Для толстосума он громоотвод!
Уводит он как ложная тропинка
В густые джунгли трудовой народ!
Так на запрос еврейского агентства
Кремлевский лидер ярко отвечал,
Провозгласив незыблемым главенство
Законности - начала всех начал.
Был в середине, кажется, тридцатых
Опубликован "Правдой" этот текст.
А я употреблю, как любят в Штатах,
Словечко привередливое: "Next".


ГОД ЛИТЕРАТУРЫ

Здравствуй, Год Литературы,
Феерический парад!
Пусть барочные амуры,
Затевая шуры-муры,
Рядом с музами парят!

Все писатели на пленум,
Смирно, вольно, шагом марш!
Исполать вождю с поленом
И кирдык военнопленным,
Мы из них сварганим фарш!

Против правды погрешая -
Мол, времен распалась связь,
Ты нишкни, шакалья стая,
Есть у нас любовь большая
К щелкоперам отродясь!

За убогих не в ответе
Кто стрелялся, в петлю лез,
В двадцать первое столетье
Русь вступает не с мачете -
С рифмою наперевес!

Подводить пора итоги
Нашей деятельности:
Ты о Хармсе и о СМОГе,
О Радищеве в остроге
Из-под шконки не свисти!

В «Севастопольских рассказах»
Светлый гений возмужал,
От попов от лупоглазых
Не страдал, что из-за пазух
Извлекали свой кинжал!

Чтоб на смерть поэта в Чили
Прокричать «кукареку»,
Мы заботились о стиле,
Лампой в морду не светили
Бабелю и Пильняку!

Для того нам и Аксенов,
Сочиняя «Остров Крым»,
Навставлял своих пистонов,
Чтобы мы, его не тронув,
На весь мир кичились им!

Разве во Владивостоке
Не увенчан Мандельштам,
Чтобы, в память о пророке
Обливая краской строки,
Монумент крушили в хлам?

Караван каких сараев
Приведете вы в пример,
Где, от счастия растаяв,
Сонм жандармов, вертухаев
Дружит с музыкою сфер?

Пушкин с Лермонтовым дуло
Приставляли нам к виску,
Тех Ахматова лягнула -
Этих Зощенко-акула
Покусал, мерси боку!

Мы прощаем Гумилева,
И Шаламову - шалом!
Мастера, а ну-ка, слова,
Самовитого, родного,
Выходите, бьем челом!

Хватит думать о наваре,
Птицу-тройку на простор
Выводите среди гари,
Чтобы в бричке от Ferrari
Мчался Чичиков в офшор!

Циркулярами обкомов
Исцелим духовный ВИЧ:
С каждым баррелем, Обломов,
Мы все дальше от погромов,
Дорогой Илья Ильич!

Без продольных поперечин
Проседает вертикаль,
Зуд писательства в нас вечен,
Ждут Мизулина и Сечин,
Грозно всматриваясь в даль!

Ждет Кадыров в Тегеране,
Скалозубовы полки,
Присягая на Коране,
Растерзали уж заране
Грибоеда на куски!

Ждет «Единая Россия»,
Баба-Ёжка на метле,
Ждет наследие Батыя,
Гробя сажени косые
За Иудушку в Кремле!..

КОЩУННИК

Хотел я "Пляска смерти, иль Макабр"
Назвать стихотворение. Тем паче,
В окне застыл хронический декабрь,
Не щегольнёшь в костюме от Версаче.
Все спрашивают нервно: "What the fuck?" -
На перекрёстке нагло подрезая
Через два ряда. Хамство и бардак...
И вдруг - от Ольги эсэмэска: "Зая,
Я, сногсшибательный нагуглив тур,
Хочу тебя отправить на Мальдивы".
Кудахтанье приму ли пёстрых кур,
Ужимки в баре конопатой дивы?
Представлю, как на корабле мечусь
От счастья: с пятым браком повезло мне!
А мог бы сесть за оскорбленье чувств
И тупо "двушку" отбывать в Коломне.


Редактор Татьяна Крымова

Recent Posts from This Journal

promo postoronniy_70 october 16, 2016 23:56 2
Buy for 20 tokens
Под редакцией Татьяны Крымовой Армения Все же молодец Горбачев. Объявил гласность, тем самым фактически признав, что свободы слова в СССР нет и, в ближайшем будущем, не предвидится. Есть только гласность - возможность болтать открыто обо всем, что в приходит в голову, но при одном условии…