Kirill Batya (postoronniy_70) wrote,
Kirill Batya
postoronniy_70

Category:

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Опекун и его друзья

      Меня часто раньше спрашивали, о чем я мечтаю. Я мечтаю об огромном столе, накрытом для праздника, и за ним соберутся все, кто был рядом со мной со своим пониманием и поддержкой все эти годы. Я помню каждого. Я никого не забыла. Даже те, кто потом отошел в сторону – я им благодарна. Даже те, кто потом говорил про меня плохо – они помогли, когда было трудно, и я их вспоминаю хорошим словом.
      Австрийцы мои тогда сразу предупредили меня, что не будут мне помогать. Потому что они помогают организациям, а я не хотела создавать организацию. Я хотела дать одиноким детям семью, организации в мои планы не входили. И помню, как одна строгая женщина из Австрии спросила меня, глядя в глаза - “И как ты думаешь жить, с такими больными детьми, одна?” Я ушла от ответа, я думала, что в любом случае я думаю – жить, а как – ну нету у меня ответа, но он наверняка есть у Бога. Прошло пару лет, и вдруг я с удивлением обнаружила, что вокруг меня столько людей, которые рады помочь. Это были годы 2003-2007, я много слышала про то, что помогают только из-за границы, но это уже уходило в прошлое. Помощь возникала совсем рядом.
     

Я только взяла детей из Разночиновки, я спросила одного священника, очень известного у нас отца Иосифа, благословения, чтобы начать пристраивать дом. Нам было тесно. Он спокойно благословил, не удивившись, не спросив о средствах на это и не сказав больше ничего. Но через пару недель моя подруга, у которой тоже ребенок-инвалид, сказала, что ее муж приедет ко мне, хочет что-то сказать. Ее муж, работающий в инвестиционной какой-то конторе, сказал мне, что каждый год, если инвестиции были удачные, он получает премию от руководства. “И каждый раз я ее отдаю кому-то, кому очень нужны деньги. В этот раз мы с женой решили отдать ее тебе.” И он дал мне деньги, которых аккурат хватало для пристроя. Я была не просто удивлена, я думала - “Дивны дела Твои, Господи! Найти милосердие в фирме, торгующей акциями! Человек отдал мне всю свою годовую премию! И так спокойно – Я каждый год ее кому-то отдаю.”
У них у самих больной ребенок, они столько для него делали, и не могли ему помочь – и они не закрыли свои сердца и не ожесточились, как это возможно?
      На следующий год он также спокойно спросил меня, не знаю ли я церковь, которой хорошо пожертвовать опять же годовую премию. Я назвала тогда церковь в Ильинке Володарской, святое место, где священник оплачивал автобус из своих скудных денег, чтобы все желающие могли приехать, и всех кормил после службы. И он предупреждал не ругать детей, когда они шумят на службе – мне это особо сразу сказали - “Не переживайте, пусть веселятся, батюшка благословил детей не ругать.”
      Этот инвестор съездил туда, сказал, что ему понравилось – и отдал им свою годовую премию. Помню, я спросила его жену, как она на это смотрит. Она хмыкнула – “Я рада, что кому-то эти деньги нужны были. По мне – хоть бы их у нас вообще не было!”
      На отопление в пристрое нам помог Каритас Швейцарии, тоже каким-то чудным образом.
Тогда мне позвонила одна женщина, которую я совсем не знала – она сказала, что спросила священника, кому пожертвовать деньги, и он посоветовал нам. Она дала мне пятьдесят тысяч и сказала с чувством: “Как бы я хотела, чтобы это было пять миллионов! Но Господь умножит.”
Я сейчас вот думаю – когда меня спрашивали, почему я взяла столько детей, я как-то начинала себя чувствовать виноватой и начинала как бы оправдываться. Это сейчас со временем я стала злая. Я злюсь, как могут люди спрашивать, почему я увидела, что беспомощным нужна моя помощь – и решила помочь. Что тут непонятного? А тогда я все время как бы оправдывалась.
      Но рядом возникали люди, которые не спрашивали, зачем. Они спрашивали, чем помочь, и помогали.
И поддержка была не только деньгами. Рядом были люди, которые были прямо как каменные столпы опоры, часть фундамента. Одни из таких была семья моей сестры, которые тоже взяли двоих сложных и больных детей к своим двоим, они всегда были рядом с помощью. Вторые была семья Любы и Саши Мироновых. Уж не помню, как мы познакомились, но их теплый дом, где всегда было много детей, надолго стал для нас прямо второй родиной. Помню, как Люба вечерами звонила мне и говорила - “Сейчас Саша приедет и привезет вас к нам с детьми, вы помоетесь и покушаете.” Саша по-деловому подъезжал, забирал меня с детьми в свою шестерку и вез мыться и кушать. В доме всегда была натоплена баня и приготовлен шикарный обед на целую толпу. Они были верующие. Они говорили про то, как их священник учил не сомневаться в вере – Господь все устроит. Саша был военный. После знакомства с ним я стала очень уважать военных. Он делал добро по-военному, как бы подчиняясь какому-то внутреннему приказу, спокойно и полностью уверенно, что делает, как надо. Без тени сомнения. “Не волнуйся, зимой у тебя дома будет тепло” - неделю отлаживал отопление. “Погаснет котел, ты сама не зажжешь, звони мне” - и посреди ночи приезжал и затапливал капризное отопление.
      Я тогда лето провела в деревне, потому что дома мои близкие были против того, чтобы я брала детей, и мне пришлось ради воспитания уехать из дома. У меня не было машины, но Саша и муж моей сестры ни разу не сказали, что не могут, когда я просила их отвезти и привезти нас. Они привозили продукты, лекарства, мы и просто там собирались праздновать какие-то праздники. Помню, Люба мне звонит – “Саша приедет и заберет вас к нам, помоетесь, покушаете и попразднуем его день рождения.” У них она мне говорила – “Сидите спокойно, Саша вас отвезет”, и Саша уже около десяти вечера ехал в деревню отвозить нас. По дороге у него ушло масло из двигателя, но он не хотел оставлять нас на дороге, и повез так. Довез, и добродушно сказал, что влетел на десять штук ремонта как минимум. Так же спокойно позвонил брату и уехал домой на тросе – ни разу не вспомнив, что это из-за нас.
      Он возил на крещение в церковь, и он же помогал мне забирать детей из Разночиновки, он был прямо опорой и поддержкой нам в самые трудны моменты.
      Я очень переживала за безопасность в доме. Я была одна с маленькими и не всегда адекватными детьми, поэтому много сил приложила к тому, чтобы избежать всяческих чрезвычайных происшествий. Я избавилась от всех сильных лекарств, а те немногие, что были нужны, держала всегда около себя.
Остальные лекарства я покупала только в детских дозировках и в безопасном количестве. Красок, лаков, уксусной эссенции я не держала вообще. Весь дом изнутри я обшила гипсокартоном на случай пожара, в доме было пятнадцать окон и три выхода, которые я никогда не запирала: случись что, дети выпрыгнут из окон и помогут тем, кому трудно, а остальное пусть горит, это не главное.
      И все равно мне мерещились страхи повсюду, помню, мне сестра говорила, что материнство протекает между страхом и укорами совести. Укоров совести я особо не знала, а вот страхи были рядом. Купили стиральную машинку – мне стало мерещиться, что бандиты залезли в дом и сунули ребенка в машинку, чтоб мучить. Купили утюг – мне снилось, что детей пытают утюгом. Я откручивала ножки у всей мебели, чтоб она стояла устойчиво и не упала на кого-то из детей, я долго имела дома только маленькие тупые ножи, я вытащила все крюки и гвозди: а вдруг кому-то из моих особых детей жизнь покажется слишком тяжелой, нельзя видеть ничего такого, что может подтолкнуть к непоправимому...
Сейчас я думаю, что это моя личная тяжелая травма, связанная с ситуациями, из которых я взяла детей. Самый страшный кошмар был представлять, что ребенок опять в том же аду, из которого его вытащили, кричит и зовет о помощи, а я не могу помочь. Мне мерещились мои дети в огне, закопанные живыми в землю, без рук – как будто кто-то издевался, подсовывая мне такие мысли и образы.
      Но нет худа без добра.Потом, когда пришли реальные страхи, я была к ним готова.
После того, как пристрой был сделан, я решила поменять отопление на более безопасное – настенный котел. От него не напустится газ в дом и не возникнет взрыв или пожар. Правда, был один недостаток – он зависел от света, а свет вырубали частенько.
      И вот я договорилась с газовщиками, и за месяц мне переделали отопление. Делал это Миша-газовщик, такой веселый и добрый. Помню, как он сидел на полу и монтировал радиаторы, Миша мой выстукивал на звеньях радиатора какую-то свою мелодию, а Маша сидела у Миши газовщика на шее и что говорила ему в ухо, одновременно заливая его слюнями. Я попробовала увести детей, он добродушно сказал – “Оставь их, они не мешают, они так своим способом общаются.”
Он как-то вместе с нами ринулся искать Тавифку, которая вдруг исчезла со двора, и я помню его напуганное лицо и быстроту, как если бы его собственный ребенок пропал. Но оказалось, что она была сзади дома во дворе, и он долго веселился, глядя на нее. Он был второй, кому я могла позвонить посреди ночи, что отопление не работает, и он прилетал тут же – ведь в доме дети.
Вот с отоплением и связана была одна история, которую я не забуду никогда.
      В Астрахани бывают очень сильные и тяжелые морозы, до минус тридцати, но, к счастью, недолго. И вот как раз были такие дни – минус тридцать. У всех, конечно, были включены все возможные обогреватели. Напряжение плясало, а я не спала и проверяла отопление. И вот около одиннадцати ночи погас свет. А с ним и тепло. Через пару часов во всем районе свет загорелся – а на нашей улице нет. Аварийная ответила, что починят только днем – провод упал, ночью не могут чинить. В доме никакого источника тепла. Газовая плита и газовая духовка – я включила и не спала, карауля. Детей укутала в дубленки и пуховые одеяла – все лето скупала их в секонд хендах, боясь вот именно таких ситуаций. Я думала, что делать? Рассматривала позвонить в МЧС, но испугалась, что их заберут куда-нибудь в центр, а вот получить обратно еще неизвестно, удастся ли. Нету вот у нас, у русских, никакого доверия к госслужбам. Дальше я перебрала моих знакомых. До мамы далеко. Сестра уйдет на работу, дети с кем будут? – мне ведь надо будет ждать свет и налаживать отопление. И я вспомнила про Любу с Сашей. Я дождалась, пока рассвело, моментами в полудреме мне мерещились ужасы в виде обледенелых трупов детей, но дети до утра вообще ничего не заметили, пригревшись под одеялами. А утром я никак не могла объяснить детям, почему надо тепло одеться. Лед на полу в прихожей их развлекал.
      Утром я позвонила Любе, я знала, что они очень рано встают. Она спокойно сказала -”Приезжайте. Только Саша на работе, не сможет привезти, жаль.” Я по частям перевезла детей на маршрутке к Любе (машины у нас тогда еще не было). Люба так спокойно и по деловому уже приготовила постели, места, затопила баню, на столе уже была приготовленая еда. Ее дети ни разу не удивились – гости дома, обычное дело. Люба накормила меня и сказала – “Иди спокойно, делай все, что нужно. Мы присмотрим.”
      За моими детьми, которых не хотели брать психологи и всякие там дефектологи, считая их слишком трудными, Люба со своей старшей дочкой смотрели спокойно и уверено, никаких проблем.
В два часа дня нам дали свет. Котел безнадежно замерз, но трубы внутри не лопнули. К счастью! Иначе пришлосмь бы срочно искать новый. Миша со своими коллегами появился с целой кучей инструментов, готовый к бою - “У нас море вызовов, у всех поразморозилось, но мы сперва к вам.”
Дом наполнился шумом от работающих строительных фенов, топаньем ног, перекрикиванием из комнтаы в комнату – “Пошло? Идет, идет!” в смысле – тепло по трубам, и шутками Миши и его друзей коллег.
Работали они несколько часов – трубы схватило конкретно, часть лопнувших радиаторов пришлось поменять. Ближе к вечеру появилась Люба – “Я приготовлю еду. За детей не волнуйся, Маша (ее старшая) смотрит.” Чудо многодетных семей – старшая дочка всегда вторая мама.
      Дом согревался. Люба вместе со мной отмыла дом от сапог и черной жижи из лопнувших труб, на столе дымились кастрюли с супом и котлетами с пюре, отдельно огромная кастрюля густого сладкого компота из сухофруктов. Миша собирал инструменты и шутил, как всегда. Саша привез моих и младших своих детей на своей шестерке. Было же время, когда все помещались в шестерку!
      Добро пожаловать, дети, в теплый дом, - торжественно произнес Миша газовщик. А потом сказал мне спокойно – “Они еще поймут, что значит теплый дом.” Мы попрощались. Страх ушел вместе с холодом. Никто не заболел, никто не успел испугаться. Только позже я прочитала, как в такие же морозы замерзли насмерть дети в неблагополучной семье, оставленные пьяной матерью без отопления.
      Позже я рассказала эту историю Светлане Геннадьевне Зверевой, она тогда была региональным оператором от опеки в Астрахани, и мы много и хорошо общались. Она пришла в ужас: - “Почему вы не позвонили?” Я, такая, промолчала, думая про себя: “Вам скажи...”
      Она спросила, сколько стоит бесперебойник и аккумуляторы для котла на такие случаи. Стоило дорого. Для меня слишком дорого. Но она приехала и дала мне эти деньги. На несколько лет проблема выключения света была решена. Сейчас я уже не так боюсь, дети подросли.
      И вот когда я вспоминаю то время, то рядом со страхом от всей ситуации вырисовываются личности многих и многих, кто мне помог, и я думаю – слава Богу за них!
      Меня спрашивают часто, о чем я мечтаю. Я мечтаю собрать всех, кто нам помогал, за одним столом. За одним огромным столом. А Рома сказал, что он мечтает обойти весь мир и каждому, кто нам помог, сказать лично спасибо.

Помочь Вере Дробинской денежкой:

Сбер 4276 1609 8543 1312

Tags: Вера Дробинская, доброта, литература, милосердие, опекун, рассказ, тихие рассказы
Subscribe

Posts from This Journal “Вера Дробинская” Tag

promo postoronniy_70 april 2, 2019 17:43 2
Buy for 20 tokens
Книга вышла в издательстве Ridero. Эти стихи мы уже печатали в нашем совместном, с Татьяной Крымовой, блоге. Теперь это официальное издание. Это дань памяти нашему другу. Приобрести электронный или бумажный вариант можно по ССЫЛКЕ.Книгу можно купить так же на litres.ru и ozon.ru.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment