Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Вера, дети

Вера Дробинская. Ночь опекуна

      Я еду с моим братом на машине. Брат гонит по ямам. Я не могу держаться, я держу в руках грудного ребенка. Он все время плачет. Мы спешим. Машина внезапно встает. Брат пытается починить, потом говорит, что не может и - “извини, я тороплюсь” и куда-то исчезает. Я спешу на почту. Она вот-вот закроется, а мне нужно получить там деньги. Я так боюсь остаться без денег.
          Ребенок на моих руках плачет. Он весь горит. У него пересохшие губы, он ищет губами воду, у него жар. Мне самой жарко рядом с ним, пот течет с меня. Воды у меня нет. Я не помню, откуда у меня этот ребенок. Но я точно помню, что не могу его вернуть, ему там было плохо. Я пыталась его спасти...от чего? От одиночества в таком страшном жару, он весь горит. Вечер. Я иду между домов и ищу аптеку. Там будет жаропонижающее и питьевая вода. Его надо срочно напоить, у него начинаются судороги. Я не могу вызвать Скорую, потому что они увезут его одного, а это страшнее смерти, лежать вот так одному в ночи: гореть и кричать и звать, звать на помощь... вижу аптеку и захожу туда. Аптекарша с тошнотворно равнодущным лицом слюнявит палец и ищет в журнале, есть ли у них жаропонижающее. А лекарство стоит у меня прямо перед глазами за стеклом, но она не смотрит на него. Она уныло и равнодушно водит пальцем по строчкам. Я гадаю, успеет ли она дать мне хотя бы воду, или все же вызвать Скорую?
          Телефон взрывается как труба Страшного суда. Я сама перед сном поставила максимально громкий сигнал. Я подскакиваю! Блин! А Мишка, проплакавший всю ночь около меня, только заснул. Он весь горит. Жаропонижающее подействовало, и он мокрый, как мышь, но все равно горячий. Мне кажется, что у меня от него ожог. Ноги и руки согрелись, ушла эта жуткая температура, когда трясет от холода. Еще немного, и жар спадет, уже падает. Наверняка он хочет пить. Я встаю, чтоб принести воды. Мишка вздрагивает, открывает глаза, медленно и тяжело просыпается и начинает кричать. Громче, громче. Утро. Рассвет. Наверняка в тишине его крик слышат все соседи. Его напугал телефон.
          Но надо принести воду. Я иду на кухню. Мишка кричит и бьет себя по голове. Остервенело, кулаком, костяшками пальцев. Потом рыдает и показывает мне, что у него это место болит. Прижимается. Когда-то я ложилась на его руку, чтоб он не бил себя, и тогда он засыпал. Теперь он сам засовывает себе руку под подушку, чтоб прижать ее головой. Чтоб рука не действовала сама по себе, лупя его по несчастной голове, по одним и тем же болящим ранам.
          Рассвет. Но мы оба проваливаемся в сон. И я опять на вечерней улице ищу аптеку, а на руках у меня ребенок, горящий от жара. Я знаю, кто этот ребенок, я боюсь за него, он очень болен, но я не помню, как получилось, что он у меня. Просто я помню, что нельзя отпустить его одного в больницу, там ему страшнее смерти. Потом через пять лет он станет моим Мишкой, который плачет и плачет, и бьет себя по голове, и успокаивается только прижавшись ко мне. Вся моя жизнь сплошная статика – сиди и обнимай то одного, то другого. И нельзя даже, чтобы звонил телефон. Он их будит от дремы, и они опять кричат где-то в темном коридоре, где-то далеко, невидимые. И я бреду наощупь, держась за стены, на этот крик. Только нельзя оставлять одних, это самое страшное. Никак не докричаться, не сообщить, что я рядом, что можно не бояться. Не пробиться сквозь темноту разума и воли, нет у меня таких слов.
          Я не знаю языка этих детей. Я только прижимаю к себе их крепко – и мы вместе проваливаемся в сон. Голова тяжелая. Нету личного пространства. Границы личного разрушены. Их нет. Можно жить только прижавшись друг к другу – или только через сплошной крик. На который не ответишь, потому что ответ он не услышит. Он заперт в тюрьме своего вечного одиночества. Ключа нет у меня. Я ищу его. И его нет.

Вы можете помочь Вере Дробинской материально:

Сбер 4276 1609 8543 1312

PayPal: verasreten@yandex.ru

promo postoronniy_70 april 2, 2019 17:43 2
Buy for 20 tokens
Книга вышла в издательстве Ridero. Эти стихи мы уже печатали в нашем совместном, с Татьяной Крымовой, блоге. Теперь это официальное издание. Это дань памяти нашему другу. Приобрести электронный или бумажный вариант можно по ССЫЛКЕ.Книгу можно купить так же на litres.ru и ozon.ru.

Минздрав РФ готовится к войне

             
Думаю все в курсе, что перед войной, акромя девстевенности, исчезают три главнейшие вещи: спички, сахар, соль. С солью у нас давно напряженка - вся на московских улицах лежит, никаких соляных копий не хватает. Вот и дал пизды Путин Медведеву, Медведев возложил цветы Эдуарду Мнацаканову, а пизду, импортную, чвакающую, подарил Скворцовой.
- Пиздато!,- воскликнула Скворцова, и, вместе с приказом о запрете лечения больных раком, подмахнула новый СНИП - соли не менее 5 грамм в рыло и в жопу. Мол война скоро. Спички на очереди.

Анекдот школьный помните? Приходит заяц в магазин, а там волк продавцом работает. Заяц:
- Волк. Взвесь мне 25 грамм соли
- Слушай, зай. У меня и гирек-то таких нет. Давай я тебе на глаз насыплю?
- На хуй себе насыпь, собака бешеная!

Вера, дети

Сбор закрыт. Огромное спасибо всем, кто помог! Вере Дробинской нужна помощь.

От К.Е.

  Наверно многие читали в этом блоге "Тихие рассказы" Веры Дробинской. Кто не успел, даю ссылки под постом. Прочтете, поймете, что за человек Вера, называться другом которой я имею честь.

  Сегодня помощь требуется ее сыну Коле. Вера в посте все описала. Ежели кто имеет возможность, помогите. Будем рады любому хелпу.

       

          Я буду просить помощи. Поэтому кто этого не любит, можно дальше не читать. Но любым видам поддержки я рада всегда. Пожеланиям удачи тоже.

    У Коли моего кроме проблем со спиной и ногами теперь уже несколько лет мы боремся с трофическими язвами. Из-за них он, активный и полный жизни, вынужден быть дома, большую часть времени в горизонтальном положении.
          Мы объехали многих врачей и клиник. На долгое лечение никто не берет. Это часть заболевания,мол, ничего не сделаешь. Мы на пороховой бочке из-за риска осложнений. Не хочу озвучивать даже, чего все время боимся. В личку могу сказать.
          Теперь нас пригласили частным образом в известную клинику Рошаля и обещали сделать все, что в их силах. Это дорогого стоит.
Мы едем 23-го сентября. Надо денег на дорогу, хоть авто, хоть поезд обходится одинаково.
          Надо на это время человек для моего Миши, который не может быть один из-за своих болезней и проблем. Остальные мои вполне справляются.
          Надо Кольке планшет с интернетом. Он учится дистанционно. А учиться ему надо, иначе что ж, рыдать сидеть только.
          Надо около 40 тысяч вместе.
          Надо пожелать нам удачи. И может, помочь в Москве чуток с передвижением, кто сможет. Расстояния огромные.
                                                                                                               
                                                                                                                                             Вера Дробинская
                                     
Сбер   4276 8050 1736 2980
почта банк, МИР   2200 7702 5769 6387
Яндекс   41001283359963
PayPal   verasreten@yandex.ru

Русские так и не научились выращивать картошку, но от импортных медсредств уже отказались

Ведь ясный пень, что сказочных не расейским парацетамолом лечат. Так что дохните, россияне. Крывмваш.

Правительство РФ запретило больницам закупать импортные бинты, подгузники и протезы молочных желез


Правительство РФ запретило больницам закупать импортные бинты, подгузники и протезы молочных желез

Премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подписал постановление, которое продолжает политику протекционизма и импортозамещения в медицине. Решение правительства расширило список медицинских изделий, которые государственным и муниципальным медучреждениям запрещено закупать у зарубежных производителей. Документ, в котором упоминаются бинты, подгузники и грудные протезы, размещен в пятницу на официальном сайте правительства РФ.

Подробнее: https://www.newsru.com/russia/28jun2019/diapie.html
Дрбинская

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Маленькая Света

        Меня часто спрашивают, почему я стала брать детей под опеку. Это не было спонтанно, это было после долгих сомнений – привязанность означает несвободу. Я не хотела стать несвободной. Я не хотела боятся больше, чем я боялась – еще за кого-то другого. Но как-то вот я все больше приближалась к тому, что если я действительно верю, то надо верить до конца и полностью. А это означает – довериться вместе с тем, кого ты любишь больше всего на свете.
        Но перед этим был долгий период, когда я работала с детьми, и детей, которых родители бросили, было много, слишком много.
        Я работала с новорожденными и детьми раннего возраста, это была моя специальность. Тогда дети часто лежали отдельно от матерей, но матери приходили и кормили их, если у них сохранялось грудное молоко. По часам. Я выходила в ночь, когда кормление уже заканчивалось. Но даже не видя матерей я знала по детям, кто из них отказник. Они отличались тем, что чаще кричали, были меньше размера, хуже набирали вес. И вообще – выглядели потерянными.
Они даже плакали по-другому. Даже по голосу можно было сказать, что ребенок один. Дети выглядели очень беззащитными. Я пришла к выводу, что защита детей любовь их родителей. Если ее нет – ребенок вынужден сам выстраивать свою защиту, и с этим и связаны все отличия. Но, конечно, силы слишком неравны.
        Эту девочку я сама назвала Светой – у нее в документах не было имени. Только фамилия, и стояло пол “ж”.
У нее была спинномозговая грыжа, открытая, на уровне поясницы. Коротко говоря, суть этого недостатка развития в том, что позвоночник имеет отверстие, и через него спинной мозг соприкасается с внешней средой. В спинном мозге есть жидкость, которая в норме сохраняется внутри – но не при открытой спинномозговой грыже. В этом случае она вытекает наружу постоянно. Это также так называемые ворота для инфекции, они означают, что любая зараза проникает сразу в спинной мозг, а через него в головной. Надо оперировать таких детей сразу после рождения, закрывать отверстие, через которое течет спинномозговая жидкость. Но у нас это тогда вообще не делалось. Хотя нейрохирурги утверждали, что могут это оперировать, но осматривая ребенка писали – “операция не показана”, безо всяких пояснений. И по сути это был приговор к медленной мучительной смерти.
        Когда к нам поступила эта малышка, то мне, которая только недавно окончила институт одной из лучших студенток, было непонятно общее равнодушие к ситуации, то, что никаких попыток что-то сделать не предпринималось. Мать оставила ребенка в роддоме, по-видимому после того, как ей описали перспективу будущего с таким заболеванием. Отец тоже отказался. Это была обычная полная семья, первый ребенок.
   
Collapse )
Вера, дети

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Мои дети. Мира.

        “Просите, и дано будет вам...”
        Всю жизнь размышляю над этими словами. Почему Он так сказал? Ведь так часто не дается по нашим просьбам. Самые важные просьбы очень часто остаются как без ответа. Почему?
Но я хочу рассказать и про случаи, когда молитва была услышана. Потому что это важно очень, не менее, чем все остальное.
Меня упрекают, что я много пишу о вере и молитве, но это просто часть реальности. Если промолчу, совру. А я не хочу врать. И сейчас даже и сочинять ничего не хочу – жизнь удивительнее любых сочинений. Конечно, я никого не хочу обидеть, но на вопрос, верю ли я в Бога, я давно отвечаю, что знаю, что Он есть, и знаю, что Он всемогущ, милосерден и бесконечно любит нас.
        Я уверена, что в жизни каждого человека есть его собственное Евангелие, которое Бог шлет ему, только ему. И оно не менее важно, чем те Евангелия, которые читают в Церкви, как одна жизнь и душа не менее важны, чем все жизни и души вместе взятые.
        Молодая женщина в Астрахани познакомилась и вышла замуж за африканца студента. У них родилась дочка, необыкновенная красавица, темные вьющиеся локоны, огромные глаза, очень хорошо развивалась, умница. Я помню, как ее крестили в католическом храме в Астрахани. Отец гордо держал ее на руках, всю в белом, в длинном и кружевном, летом в воскресенье. Потом он накрыл стол в приходе, как на свадьбу.
        А потом он уехал на родину на время и исчез. То есть, он был жив, но на связь с семьей не выходил. Женщина осталась одна с темным ребенком, вернулась к родителям, ей много упреков пришлось выслушать от них, что она вот неудачница, не слушала родителей, они ведь ей говорили... Но Миру все любили, называли не иначе, как “Мирушка наша”, наряжали, учили. На всех конкурсах в детском саду она была звездой. И вот ей было четыре года, был июнь и адская жара в Астрахани, она пришла из садика и сказала, что болит головка, сразу уснула. А утром она была в коме и судорогах, одна непрекращающаяся судорога. Ее увезли в больницу. Мы узнали об этом в августе, мама не так часто ходила в церковь после отъезда мужа.
Один раз я пришла в католический храм днем, я любила это делать, храм был открыт, можно было молиться в тишине перед Святыми Дарами. Никто не мешал.
 

Collapse )

Вера, дети

Вера Дробинская. Мои дети. Женя. Маленькая история про маленькую победу.

                                                                                 

          Женя прожил у меня всего три месяца, но я его считаю своим ребенком.
Эта история напоминает голливудские фильмы. С обязательным хэппи эндом.
Был 2001 год, мы помогали в отделении отказников, нас там любили, рассказывали про всех сложных детей, часто просили о помощи кому-то конкретному.
          Я увидела там совсем маленького ребенка с огромным животом с растянутой кожей. Он лежал на боку, выгнув голову назад, белый, как мел, каждый вдох был подъем на Эверест, не меньше. Он лежал на кислороде и под капельницей, но в обычной палате. Заведующий сказал, что этот ребенок родился без передней брюшной стенки, кишечник был снаружи. Он сказал, что хирурги уверены были, что он умрет, и оставили его на три дня просто лежать. “А он живет и живет, ну надо же хоть что-то делать”. И хирурги просто растянули кожу на животе с помощью насечек и натянули ее на кишечник, прикрыв его. Позже в Австрии мне сказали, что как временная мера в экстремальных условиях это вполне оправданно.
Мы приводили знакомого священника в отделение, помню, он тихо охнул, увидев Женьку, но крестил его, сказав, что Евгений отличное имя.
      Collapse )

Помочь Вере Олеговне Дробинской денежкой:

Карта Сбербанка: 4276 8050 1736 2980
Яндекс деньги: 41001283359963
PayPal: verasreten@yandex.ru


Есть такая партия

Вот подумал: может мне свою партию создать? Назову ее "Алкоголики России". Требование к кандитатам в члены АР: хронический алкоголизм и цирроз печени в анамнезе. Рак печени приветствуется. Эти заболевания гарантируют сменяемость власти, максимум, через 5 лет.
Кто бухает и любит Родинку, пишите мне в личку.)

Вчера в Тюмени состоялась контртеррористическая операция.

Сумасшедший дом. У бруствера стоит врач и целится в зеркало. Кругом цветы, картины и коврики. На часах слева от двери 4 часа ночи.
В р а ч. Господи, до чего страшно. Кругом одни ненормальные. Они преследуют меня. Они поедают мои сны. Они хотят меня застрелить. Вот один из них подкрался и целится в меня. Целится, а сам не стреляет, целится, а сам не стреляет. Не стреляет, не стреляет, не стреляет, а целится. Итого стрелять буду я.
Стреляет. Зеркало разбивается. Входит каменный санитар.
С а н и т а р. Кто стрелял из пушки?
В р а ч. Я не знаю, кажется, зеркало. А сколько вас?
С а н и т а р. Нас много.
                                          А.Введенский. "Елка у Ивановых".
Дрбинская

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Светлой памяти иеросхимонаха Наума.

          Мне трудно это рассказывать, боюсь соврать что-нибудь. Но я попробую. Эта одна из самых важных историй в моей жизни.
          Я заканчивала медицинский институт. Был восемьдесят седьмой год. Так называемая перестройка медленно начиналась. Тихо и робко, осторожно оглядываясь, народ начинал говорить, и не только о политике, а о том, что верить не так уж и страшно, что милосердие это правильно, что а вдруг все же Бог есть, ну и в таком духе.
Я выросла в верующей семье, у нас дома были книги отца Александра Меня, изданные на Западе или перепечатанные просто от руки. Мои родители сперва заставляли меня читать эту литературу, а потом мне уже и самой понравилось. Я много прочитала книг, которые были практически запрещенными тогда.
Как-то на одной из наших студенческих вечеринок однокурсница познакомила меня с ребятами, которые интересовались йогой и восточной философией. Потом один из этих парней пришел ко мне домой и увидел на полке книгу “У врат молчания” про восточные религии. Он попросил почитать, так мы и подружились. Он сказал – он был уверен, что я откажу, а я разрешила взять, хотя давать такие книги было в то время даже опасно. Распространение религиозной литературы стояло наравне с распространением порнографии и антисоветчины, но времена уже менялись.
          Потом этот парень сказал, что хочет меня познакомить со своим другом, он сказал – друг в плохой ситуации. “Понимаешь, он держит в столе веревку, говорит, когда станет совсем невмоготу, то повесится”. Я спросила, в чем дело, но он не объяснил толком, сказал только, что приведет. И привел.
Collapse )
                                                                                                                         Корректор Татьяна Крымова.