Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Шаман - шамай!


          Заарестовали сатрапы шамана Сашу. Налетели сорок сороков, и глушилки поставили, мол забоится все потустороннее, не РПЦешное, СВЧ-излучения.
          Смех смехом, а Александр Габышев особых усилий по рекрутингу сторонников и не прикладывал - они сами появились. И митинги начались. И испугался Путин, что пленит его ирландский народный герой Фер Динанд, воплотившейся в Габышеве.
          Власть не боится навальных в соболях. Она боится протеста снизу, а Александр Габышев, из юродивого, начал превращаться в олицетворение этого протеста.
          Арест Габышева, это сегодняшнее воплощение инквизиции. Вспомните Шарля де Костера. Как тогда выясняли, ведьма женщина, или не ведьма? Бросали в воду. Выплыла, значит ведьма. Женщину сжигали на костре. Утонула - не ведьма. Вот она, суть путинской власти.

Помочь проекту "Посторонний".

Тинькофф:  4377 7237 4239 5696
 PayPal:  kirill.batya@gmail.com

promo postoronniy_70 april 2, 2019 17:43 2
Buy for 20 tokens
Книга вышла в издательстве Ridero. Эти стихи мы уже печатали в нашем совместном, с Татьяной Крымовой, блоге. Теперь это официальное издание. Это дань памяти нашему другу. Приобрести электронный или бумажный вариант можно по ССЫЛКЕ.Книгу можно купить так же на litres.ru и ozon.ru.
Вера, дети

Вера Дробинская. Опекун. 2001-й.

      Был 2001 год. В католическим приходе в Астрахани только что убили священника. Это было для меня полным крахом всех наших совместных надежд и планов. Надо было думать, что делать дальше. Я понимала, что скоро назначат нового священника, который приедет уже с другими начинаниями, в которых мне не будет места. А скорее всего новый священник будет просто напуган этой ситуацией, и он не будет иметь желания продолжать то, что начал отец Кшиштоф.
      Над приходом нависла черная туча. Люди не умели дружить и жить в мире. Все делились на православных и католиков – поляков или немцев в седьмом поколении, то, чего отец Кшиштоф все время пытался избежать. Идея католичества как части национального признака опять завладела умами. Люди, считавшие себя потомственными поляками или немцами, а значит, истинными католиками, высокомерно отказывались от общения с нами, которые были русские, а значит, никто тут вообще в костеле.
      Я нашла понимание у католического епископа, который только-только стал епископом. Он был одним из первых католиков-священников, приехавшим в Россию из Европы в девяностые годы, первая волна энтузиастов, из той волны после смерти отца Кшиштофа остался он один, и он стал епископом. Мы с ним хорошо понимали друг друга.
   

Collapse )

______________________________________________

Помочь Вере Дробинской денежкой:

Сбер 4276 1609 8543 1312

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Церковь. Часть 2. Тэзэ

          Тэзэ это христианская община братьев во Франции. Братья живут по монашеским обетам. Они служат людям, принимая у себя тех, кто хочет побыть в тишине и молитве, а так же в общении с другими. Основатель общины брат Роже, тогда он еще был жив и был настоятелем. Люди, большей частью молодые, сходятся туда со всего мира, много из Европы, но много и из бедных стран. Брат Роже считал, что для мира между людьми очень важно общаться друг с другом и молиться вместе. Это он и пытался сделать. Там церковь устроена так, что может быть и маленькой и большой. Когда людей меньше, то она обычных размеров. Когда людей очень много, то поднимаются внешние стены и присоединяются такие навесы-шатры, и она становится очень вместительной. Мы были там и когда было всего около четырнадцати человек, и когда было больше шести тысяч – место было всегда и всем. Молитвы организованы так, что поются на всех языках со всеми переводами – все могут участвовать. Братья особенно просят петь всех - это не важно, поставлен ли у тебя профессионально голос или нет, но важно, что твой голос со всеми славит Бога. Братья говорили, что через некоторое время лучше всех начинают петь те, кто считает, что не умеет петь – потому что они просто поют, и поют, и поют.
    Collapse )

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Церковь. Часть 1.

          Когда-то давно один человек сказал мне – ты должна записывать все, что с тобой происходит, это пригодится тем, кто потом пойдет этой же дорогой. Тогда я думала, что писать это не для меня. А если кто и пойдет той же дорогой, то я упрошу милосердного Господа и просто приду и буду рядом с этим человеком на всем пути.
          Но, с тех, пор много изменилось, – я стала матерью детям, которые очень больны, и которые много пережили – нам нужны деньги, чтобы выжить и вылечиться. Появилось много-много людей, идущих тем же путем – я не смогу быть со всеми рядом, пока я еще жива. Я решила, что надо писать. И чтоб заработать, если получится, и чтоб не забыть милосердия и помощи Бога, и чтоб избавить от одиночества многих, идущих похожим путем.
          1993 год. Полгода назад неожиданно умер мой отец. Я посчитала, что нехорошо маме быть одной – и вернулась в Астрахань из Ельца, где работала детским врачом в родильном доме. Страна медленно открывала границы. Мы с сестрой съездили в Тэзэ – общину во Франции, где принимают людей, дают возможность побыть в тишине и молитве и общаться с теми, кто приехал туда. Мы ездили автостопом. Опыт дороги, когда ты не знаешь, что тебя ждет, много добра, чудес, волшебной помощи – этот опыт был очень сильным. Дорога это вера для меня. Я очень сильно хотела показать людям, как это бывает – стоишь один ночью в чужой стране без всякой надежды...а через пару минут совершенно посторонний человек приходит и помогает тебе так, как будто он твой родной любящий отец, или мать, или брат. Я хотела показать людям из России церковь, которая все время открыта, и в которой все время горит свет. И там тебя ждет Бог. Всегда.
Я сказала, что поеду опять автостопом в Тэзэ, и что я возьму с собой каждого, кто захочет поехать. Захотели восемь человек. Удивительным образом братья из общины Тэзэ согласились нас пригласить. Это было необычно, они предпочитали организованные группы.
      Collapse )
Дрбинская

Вера Дробинская. Тихие рассказы. Светлой памяти иеросхимонаха Наума.

          Мне трудно это рассказывать, боюсь соврать что-нибудь. Но я попробую. Эта одна из самых важных историй в моей жизни.
          Я заканчивала медицинский институт. Был восемьдесят седьмой год. Так называемая перестройка медленно начиналась. Тихо и робко, осторожно оглядываясь, народ начинал говорить, и не только о политике, а о том, что верить не так уж и страшно, что милосердие это правильно, что а вдруг все же Бог есть, ну и в таком духе.
Я выросла в верующей семье, у нас дома были книги отца Александра Меня, изданные на Западе или перепечатанные просто от руки. Мои родители сперва заставляли меня читать эту литературу, а потом мне уже и самой понравилось. Я много прочитала книг, которые были практически запрещенными тогда.
Как-то на одной из наших студенческих вечеринок однокурсница познакомила меня с ребятами, которые интересовались йогой и восточной философией. Потом один из этих парней пришел ко мне домой и увидел на полке книгу “У врат молчания” про восточные религии. Он попросил почитать, так мы и подружились. Он сказал – он был уверен, что я откажу, а я разрешила взять, хотя давать такие книги было в то время даже опасно. Распространение религиозной литературы стояло наравне с распространением порнографии и антисоветчины, но времена уже менялись.
          Потом этот парень сказал, что хочет меня познакомить со своим другом, он сказал – друг в плохой ситуации. “Понимаешь, он держит в столе веревку, говорит, когда станет совсем невмоготу, то повесится”. Я спросила, в чем дело, но он не объяснил толком, сказал только, что приведет. И привел.
Collapse )
                                                                                                                         Корректор Татьяна Крымова.

Памяти Наташи Стрельченко

Раз болтали с Наташей Стрельченко. Наташа мне: "А ты слышал "Дом хрустальный"? "Нет, Наташа". "Как? "Дом хрустальный", это свято!" Вот и прусь до сих пор.) Наталия мне много чего показала, в том числе и Высоцкого.

Тед Нили. Гефсиманский сад

Истинно верующих в России единицы. Именно их я и хочу поздравить с наступающим празднком. И вспомнить знаменитую рок-оперу, которая, по сути своей, протестантская. У протестантов между Богом и человеком нет посредников. Это у нас надо попа попросить, заплатив при этом скромную мзду. У них можно обращаться к Богу напрямую. Минуя так сказать, земные инстнции.
В экранизации оперы "ИисусХристос - суперзвезда" партию Иисуса поет Тед Нили - американский певец и композиор. Многие критики отмечали слабость экранизации. Но, на мой взгляд, это вина, в первую очередь, режиссера Нормана Джуисона: в фильме немало невнятных сцен, в которых последователи Христа предстают некой коммуной хиппи. Я не против хиппи, на которых направлен сарказм Милоша Формана в фильме "Срыв", но всему есть предел. Да и чтобы сыграть Христа в тридцать лет наверно... надо быть Христом.
А вот следующая запись меня поразила. "Гефсиманский сад". Я выкладывал ее в ЖЖ, но без комментариев. Это концент в Нью Йорке в 2006-м. Тут Нили уже 63 года. И фальцет вымученный, и волосы седые. Но вот таким Христая я себе и представлял: мрачного, потерянного, и открытого всем. Ария звучит как речетатив - чеканно и жестко. Честно говоря не люблю исполнение Гилана - уж слишком пискляв его Христос. В исполнении Нили 2006 года ария, начинающаяся почти с шепота, заканчивается криком,почти звериным ревом преданного всеми человека. На мой взгляд, такая судьба и постигла Иисуса. Гворя современным российским языком, его предали все...
Послушайте арию. Может я и предвзят...
Тед Нили. Гефсиманский сад

Александр Галич. "По образу и подобию..."

Стащил с ФБ Misha Korsakoff

По образу и подобию или,
как было написано на воротах Бухенвальда:
Jedem das Seine - "Каждому - свое "
Начинается день и дневные дела,
Но треклятая месса уснуть не дала,
Ломит поясницу и ноет бок,
Бесконечной стиркой дом пропах...
- С добрым утром, Бах, - говорит Бог,
- С добрыи утром, Бог, - говорит Бах.
С добрым утром!..
...А над нами с утра, а над нами с утра,
Как кричит воронье на пожарище,
Голосят рупора, голосят рупора:
"С добрым утром, вставайте, товарищи!"
А потом, досыпая, мы едем в метро,
В электричке, в трамвае, в автобусе,
И орут, выворачивая нутро,
Рупора о победах и доблести.
И спросонья бывает такая пора,
Что готов я в припадке отчаянья
Посшибать рупора, посбивать рупора,
И услышать прекрасность молчания...
Под попреки жены, исхитрись-ка, изволь
Сочинить переход из це-дура в ха-моль!..
От семейных ссор, от долгов и склок
Никуда не деться и дело - швах...
- Но не печалься, Бах, - говорит Бог.
- Да уж ладно, Бог, - говорит Бах.
Да уж ладно!..
...А у бабки инсульт, и хворает жена,
И того не хватает, и этого,
И лекарства нужны, и больница нужна,
Только место не светит покедова.
И меня в перерыв вызывают в местком,
Ходит зав по месткому присядкою,
Раз уж дело такое,то мы подмогнем,
Безвозвратною ссудим десяткою.
И кассир мне деньгу отслюнит по рублю,
Ухмыльнется улыбкой грабительской,
Я пол-литра куплю, валидолу куплю,
Двести сыра, и двести "Любительской"...
А пронзительный ветер - предвестник зимы,
Дует в двери капеллы святого Фомы,
И поет орган, что всему итог -
Это вечный сон, это тлен и прах!
- Но не кощунствуй, Бах, - говорит Бог.
- А ты дослушай, Бог, - говорит Бах.
Ты дослушай!..
...А у суки-соседки гулянка в соку,
Воют девки, хихикают хахали,
Я пол-литра открою, нарежу сырку,
Дам жене валидолу на сахаре.
И по первой налью, и налью по второй,
И сырку, и колбаски покушаю,
И о том, что я самый геройский герой,
Передачу охотно послушаю.
И трофейную трубку свою запалю,
Посмеюсь над мычащею бабкою,
И еще раз налью, и еще раз налью,
И к соседке схожу за добавкою...
Он снимает камзол, он сдирает парик,
Дети шепчутся в детской: "Вернулся старик..."
Что ж - ему за сорок, немалый срок,
Синева, как пыль, - на его губах...
- Доброй ночи, Бах, - говорит Бог.
- Доброй ночи, Бог, - говорит Бах.
Доброй ночи!..
1970
Александр Галич